Макаревич — Про уродов и людей

Между раем, землей и адом Нет лазеек - сомненья прочь. Правит ночь Гефсиманским садом, Беспробудная, злая ночь.

Шики, когда-нибудь ты это поймешь...


Меня страшно интересует: деление всего живого на добрых и злых - это прерогатива всех детей в мире или все-таки в первую очередь наших, постсоветских. Если наших - тогда это отголоски нашей жутковатой отечественной истории (красные — хорошие, белые — плохие, рабочие — добрые, буржуи — злые), если всех - то следствие взрослых попыток привить детям представления о том, что есть добро и зло.
А откуда еще? Ну а как же? Ужалила ребенка пчела: «Ах, она, пчела, злая, нехорошая!» Заурчала киска на коленках: «Кошечка хорошая, добрая!» А кошечка прыг — и сожрала мышку.
Мы-то сами как насчет добра и зла? Разбираемся?
Ну, насчет самих себя — безусловно. Помогают нам хорошие, а жить мешают плохие. Это ежу понятно. А в целом? Как спрашивал Петька: «В мировом масштабе?»
Ну, в общем, разбираемся. В морали. Христианской. Не делай другому, чего не хочешь себе. И заповеди — то, что помним: не убий, не укради, не возжелай... что там еще?
А в Древней Греции каких-то две с небольшим тысячи лет назад считалось абсолютно нормальным слабого новорожденного ребенка сбросить со скалы всем на благо — и ему, и родителям, и отечеству. Другая мораль.
Вбитое в нас в детстве представление о добрых и злых мы легко переносим на окружающую природу. И вправду очень просто: олени добрые — волки злые. Злая акула жрет людей, а добрый дельфин их спасает. А лебедь еще и верный — слыхали про лебединую верность?
Детское мифотворчество.
Природа не знает добра и зла. И морали — в нашем человеческом понимании. И акула, и дельфин — хищники. Это не хорошо и не плохо. Просто у дельфина морда посимпатичнее. И когда он, играя с тонущим человеком, как с мячиком, случайно толкал его к берегу — мы записали его в спасатели. А когда толкал от берега (пятьдесят на пятьдесят) — не записывали. В убийцы он все равно не попадал — морда добрая. А ведь кровожадная убийца касатка — всего лишь большой дельфин. Егеря расскажут вам, что прекрасный белый лебедь — самая поганая (опять-таки с точки зрения человеческой морали!) птица на водоеме: в радиусе двухсот метров от своего гнезда, никогда не возвращается к своему будущему потомству (чего о других птицах не скажешь); и в пресловутой верности тоже замечена не была.
Еще раз: лебедь не добрый и не злой. Он живет по законам природы.
Интересно: навязывая животным нашу мораль, мы при этом отказывали им в наличии разума. А вот разум, как выясняется есть — во всяком случае, оперативная способность мозга многих животных оказалась явно неизученной и недооцененной.
И вот еще интересно: зачем соловей поет? Жрет хочет? Самочку зовет — да нет, яйца уже в гнезде. Охраняет территорию — от кого? Кого напугаешь такой песней? Только привлечешь. Песня соловья иррациональна. При этом он совершенствует ее, перенимает у соседа новые коленца, старается всю ночь. Может славит Всевышнего? Это ведь Он создал и соловья и все сущее? И если Бог создал природу, то, может, она знает о Боге чуть больше, чем мы? Может быть, поэтому она не уничтожает саму себя так, как мы, - себя и ее? А мы все — «добрые, злые»...

(с) А. Макаревич

Между раем, землёй и адом

Между раем, землей и адом
Нет лазеек - сомненья прочь.
Правит ночь Гефсиманским садом,
Беспробудная, злая ночь.

Ночь усталым сомкнула вежды,
Тишиной напоила сад,
И соратники безмятежны,
И сподвижники крепко спят.

По челу разлита усталость -
Не услышат, не помянут...
А Ему до беды осталось,
Может, пять с небольшим минут.

Он недвижен. Он ловит звуки.
На мгновенья разбиты дни:
Вот Пилат умывает руки,
Вот толпа, что кричит: "Распни!",

И Голгофа, и та осина,
Где Иуда прервет свой род...
До чего же невыносимо
Видеть ход вещей наперед!

Бесполезно учить чему-то -
Все уйдет, как вода в песок.
Бесполезно считать минуты -
Все исполнится точно в срок,

Все исполнится неизбежно:
Взят. К злодеям причтен. Распят.
А соратники безмятежны!
А сподвижники сладко спят!

И пока в тишине звенящей
Был слышен доспехов звон,
Все слова о какой-то чаше
Повторял беспрестанно Он.

Только нет в небесах ответа,
Ни движенья, ни звука нет.
Лишь мгновенья бегут, и это
Было принято как ответ.

У пророка одна дорога.
Суд над нею - лишь Высший Суд.
И осталось ему немного -
Слава Богу, уже идут.

Машина Времени - Ты или я (1992)

А.Макаревич - Место Где Свет

Андрей Макаревич - Самая тихая песня

Концерт в Театре Оперетты

Пооткрыли вновь церквей

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *